e5b64249

Кунц Дин - Кукольник



КУКОЛЬНИК
Дин КУНЦ
Перед вами игра страстен - пьеса в пяти актах из китайского театра, холодная сказка, чтобы остудить не в меру горячие головы.
Харри и Диана Рекорд
Сентябрь
Сидя в кабине, идиот и кукольник смотрели вперед в темноту, на прямую серую ленту старой дороги, по которой ехал их грузовик. Идиота звали Себастьян - явно неподходящее для него имя. Такое имя, с одной стороны, предполагало личность и индивидуальность.

Идиот же был абсолютно безликим. С другой стороны, от человека с таким именем естественно было ожидать веселья и некоторой вспыльчивости. Но идиот, как правило, был мрачен, с выражением вечного недоумения на лице.

Его черные глаза пристально смотрели из-под козырька нависающего лба; мясистые губы казались обвисшими, а бледные руки безвольно висели вдоль толстых ляжек.
Кукольник, напротив, пожалуй, соответствовал своему имени. Мать назвала его Пертосом в честь Пертоса Аримского - героя их галактики, который очаровал всех и вся своей улыбкой и теплым взглядом.

Отец, прежде чем покинуть мать с ребенком, дал ему фамилию Гедельхауссер, но она была не в ходу, тем более что имя оказалось на редкость подходящим. Даже сейчас, глядя на проносившийся в желтом свете фар бетон под воздушной подушкой, Пертос улыбался.

И не то чтобы Пертос Гедельхауссер отличался веселым нравом. Вовсе нет. Скорее наоборот: дело шло к старости, а будущего оставалось все меньше и меньше.

Просто в обычном состоянии его лицо выглядело так, будто он улыбается.
- Расскажи мне об этом, - сказал Себастьян, сгорбившийся на сиденье так низко, что над панелью приборов возвышалась одна его голова.
- О чем? - спросил Гедельхауссер. Последние несколько часов идиот находился в глубокой задумчивости, а это значило, что он озадачен очередной проблемой.
- О городе.
Пертос видел, что совсем не это беспокоит недоумка. Но он не возражал против того, чтобы поболтать с Себастьяном, даже если говорить придется ему одному.
- По-моему, я тебе рассказывал о нем уже раз сто.
- Еще.
Кукольник вздохнул, откинулся на холодный пластик сиденья, расправил плечи и выпрямил шею. Он в очередной раз подумал о том, как было бы здорово, если бы идиот мог водить машину. Но однажды он уже дал Себастьяну руль и с тех пор не имел ни малейшего желания повторять этот опасный эксперимент.
- Ладно, - сказал он. По правде говоря, ему даже хотелось услышать собственный голос, чтобы хоть как-то заглушить въедливый гул вращающихся под ними ротаров и отвлечься от безрадостных мыслей.
- Только помедленней, - предупредил Себастьян.
- Конечно. Так вот... Он называется Город Весеннего Солнца, но так было не всегда.

Много лет назад, еще до того как люди покинули Землю, он назывался Бостон. Тогда он был грязнее. Беднее.
- Мне больше нравится Город Весеннего Солнца, - произнес Себастьян, кивая головой, словно соглашаясь с этим.
- Я так и думал, - сказал Пертос, - а на мой вкус, слишком красиво.
- Что?
- Не важно. Тебя ведь интересует, что было, а не мое мнение.
- Рассказывай.
- Четыреста лет назад, как раз перед Эмиграцией, когда Земля считалась единственной обитаемой планетой, а звезды казались холодными и далекими, Бостон был настоящим адом. Ты ведь знаешь, что такое ад. Клубы отвратительного дыма, вредные испарения, грязная питьевая вода.

Дома содрогались от страшного шума, свойственного перенаселенному миру. Природа приходила в упадок. Общество - тоже.

Повсюду небольшие группы людей вели между собой изощренные - а порой и не слишком изощренные - войны.
- А кто был герой? - спросил